

Говорят, что любовь слепа, но, глядя на некоторые автомобили, хочется зажмуриться по-настоящему. В истории автопрома были машины-иконы, а были те, что выглядят как результат генетического эксперимента или очень неудачного похмелья дизайнера. Мы собрали пять легендарных колесных катастроф – от «ножа для бумаги» до «испуганного бегемота» – которые доказали: чтобы войти в историю, не обязательно быть красивым, иногда достаточно быть незабываемо уродливым.
Aston Martin Lagonda – пятиметровый утюг
В 1976 году дизайнеры Aston Martin, кажется, решили, что будущее будет состоять исключительно из прямых углов и линеек. Так появилась Lagonda – пятиметровый «утюг», который выглядел так, будто его расплющило гигантским прессом. Сверхдлинный капот, плоский багажник и футуристичные выдвижные фары делали ее похожей на космический корабль из малобюджетного научно-фантастического кино. Внутри безумие продолжалось: Lagonda стала первым серийным авто с сенсорными кнопками и цифровой панелью, которая в те годы работала по настроению и нередко ломалась.

Британская пресса до сих пор спорит: это был шедевр авангарда или самая дорогая в мире попытка сделать автомобиль из листа сложенного картона. Но несмотря на то, что Bloomberg и Time внесли Lagonda в списки худших машин всех времен, в ней была дикая, пугающая харизма. Это был автомобиль шейхов и рок-звезд, которые хотели выделиться любой ценой – даже ценой того, что их машина напоминает самый быстрый в мире нож для бумаги.
Fiat Multipla – триумф функциональности над здравым смыслом
Если существует олимп автомобильного уродства, то Fiat Multipla восседает на нем в золотой короне. Дизайнеры явно черпали вдохновение в анатомии насекомых, решив, что одной пары фар машине маловато. В итоге под лобовым стеклом появился дополнительный «подбородок», на который прилепили еще одну пару глаза. Машина выглядела так, будто она страдает от тяжелой аллергической реакции или просто решила надеть очки поверх других очков. Журнал Top Gear годами присуждал ей титул самого уродливого автомобиля в мире, а прохожие до сих пор непроизвольно вздрагивают, видя этот «двухэтажный» силуэт в потоке.

Однако за внешностью испуганного бегемота скрывался гениальный интерьер. Multipla была шире обычных авто, что позволило втиснуть два ряда по три полноценных кресла – идеальный вариант для большой семьи, которой плевать на мнение окружающих. И это тот редкий случай, когда инженеры создали шедевр эргономики, а дизайнеры обернули его в оболочку, которую хочется немедленно развидеть.
Chrysler PT Cruiser – пластиковая ностальгия
Когда в 2000 году Chrysler выпустил PT Cruiser, задумка казалась гениальной: скрестить практичный хэтчбек с эстетикой хот-родов 40-х годов. На бумаге это была милая ретроностальгия, но в реальности получился автомобиль с кризисом самоидентификации. Из-за раздутых крыльев и высокой «горбатой» крыши машина больше походила на мультяшный катафалк для гангстеров-неудачников, чем на стильный аксессуар. Западная пресса не щадила новинку: Джеймс Мэй из Top Gear сокрушался, как такая безвкусица вообще прошла мимо дизайнеров в серийное производство.

Внутри магия «ретро» окончательно разбивалась о суровую реальность дешевого пластика и эргономических странностей. Вместо обещанного духа золотой эры американского автопрома, водитель получал салон, напоминающий старый холодильник. Огромный руль и нелепый набалдашник КПП только подчеркивали нелепость образа. В итоге PT Cruiser стал символом плохого вкуса: его либо обожали за странность, либо ненавидели за то, что он превратил великую историю хот-родов в пластиковую пародию на колесах.
Pontiac Aztek – разбитая мечта Уолтера Уайта
Если бы у автомобильного дизайна был свой список самых разыскиваемых преступников, Pontiac Aztek занимал бы там почетное первое место. Глядя на него, трудно отделаться от ощущения, что переднюю и заднюю части машины рисовали два разных человека, которые принципиально не разговаривали друг с другом. Огромное количество дешевого серого пластика, нелепые «ноздри» капота и обрубленная корма создавали образ трансформера, который застрял на полпути к превращению и решил, что и так сойдет.

И несмотря на то, что Pontiac снабдил машину крутыми фишками для походов вроде встроенной палатки и съемного холодильника, покупатели предпочли бы пойти в поход пешком, лишь бы не показываться на людях за рулем этого пластикового недоразумения. А журналисты Time в свое время метко заметили, что Aztek похож на «груду мусора, об облик которой кто-то споткнулся». Но иронично, что вторую жизнь этой визуальной катастрофе подарил сериал «Во все тяжкие». Унылый, грязный Aztek идеально подчеркивал безнадежную жизнь Уолтера Уайта в начале его пути, став самостоятельным персонажем и символом среднего возраста, зашедшего в тупик.
BMW XM – апофеоз «китча» и «агрессивного уродства»
Завершает наш топ тяжелая артиллерия из Баварии. Дизайнеры BMW решили отринуть столетние традиции элегантности ради концепции «агрессивного присутствия». В результате получился BMW XM – пятиметровый броневик, чья радиаторная решетка напоминает раздутые ноздри разъяренного быка, а обилие ломаных линий и тяжеловесная корма вызывают у эстетов нервный тик. Современные западные обозреватели безжалостно разгромили облик кроссовера, назвав его апофеозом «китча» и «агрессивного уродства», созданного исключительно ради того, чтобы кричать о богатстве владельца.

Однако в этом и кроется главный парадокс: XM задумывался как вызов общественному вкусу, и он со своей задачей справился. Пока одни называют его визуальным хаосом и худшим творением в истории бренда, другие выстраиваются за ним в очереди, устав от одинаковых зализанных машин. Огромные подсвеченные «ноздри» a-la China, скрытые выхлопные трубы и салон, похожий на вип-ложу ночного клуба, сделали его иконой новой эры, где эпатаж ценится выше гармонии. Это не просто некрасивый автомобиль – это манифест того, как современный премиум-сегмент готов жертвовать красотой ради стопроцентной узнаваемости.
История автопрома доказывает: чтобы стать легендой, необязательно быть красавцем – иногда достаточно просто обладать смелостью быть собой. Эти пять машин напоминают нам, что между великим дизайном и катастрофой всего один шаг, а настоящая харизма часто рождается там, где заканчиваются правила приличия.